Тринадцатью годами раньше 8 глава

Я достаю из шкатулки браслет и надеваю. Не знаю, кто мне его подарил, ну и непринципиально. Прожив в приемной семье два года, я получила от друзей много подарков. Отличие этого в том, что он связан с единственным воспоминанием о той жизни. Браслет подтверждает его подлинность. А это означает, что я была кем Тринадцатью годами раньше 8 глава-то другим. Девченкой, которую не помню. Девченкой, которая много рыдала. Девченкой, совершенно не похожей на сегодняшнюю.

Когда-нибудь я выброшу этот браслет, так как так нужно. Но сейчас мне просто охото надеть его.

* * *

Вчера мы с Холдером собрались сделать маленькую передышку. Конкретно передышку, так как субботним вечерком на моей Тринадцатью годами раньше 8 глава кровати у нас нередко перехватывало дыхание. Не считая того, должна возвратиться Карен, и мне совершенно не охото вновь знакомить ее с моим новым… кем бы он ни был. Мы еще не дошли до того, чтоб найти происходящее меж нами. Я знаю его совершенно недолго и навряд Тринадцатью годами раньше 8 глава ли могу считать бойфрендом, тем паче что мы еще не лобзались. Но, черт возьми, я бешусь при мысли о том, что он целует другую! Потому, встречаемся мы либо нет, я считаю нас особыми. Можно ли стать особым, не целуясь? Либо быть особым и встречаться – взаимоисключающие вещи?

Я звучно хохочу Тринадцатью годами раньше 8 глава.

Вчера днем я получила две эсэмэски. Я уже начинаю въезжать в это дело и просто балдею, получая сообщение. Представляю, как засасывают электрическая почта, Facebook и остальные штуки. Одно было от Сикс. Она расхваливала мои кулинарные возможности по части выпечки и строго наказывала мне позвонить ей в воскресенье вечерком с Тринадцатью годами раньше 8 глава ее телефона и поведать о моих делах. Что я и сделала. Мы проболтали битый час, и она была не меньше меня сражена тем, что Холдер оказался совершенно не таким, как мы ждали. Я спросила ее про Лоренцо, и она даже не сообразила, о ком речь, так что я рассмеялась и закончила расспрашивать Тринадцатью годами раньше 8 глава. Скучаю по ней и жалею, что она уехала, но ей там нравится, и меня это веселит.

2-ая эсэмэска пришла от Холдера. Вот что в ней было: «Боюсь узреть тебя в школе. Это ужасно».

Ранее самым броским событием денька был бег, а сейчас – досадные эсэмэски от Холдера. Что Тринадцатью годами раньше 8 глава до бега, то мы больше не бегаем вкупе. Обменявшись вчера сообщениями, мы решили, что нам, пожалуй, лучше не бегать совместно, а то будет уже очень. Я произнесла, что не желаю усложнять наши дела. Не считая того, мне неудобно, когда я потная, соплю и хриплю. Мне лучше бегать одной Тринадцатью годами раньше 8 глава.

На данный момент я стою в каком-то оцепенении, уставившись в собственный шкафчик, так как не желаю на урок. Лишь на первом мы с Холдером будем совместно, и я не на шуточку взволнована тем, как все получится. Я вынимаю из ранца книжку Брекина и две другие для него же, позже Тринадцатью годами раньше 8 глава складываю в шкафчик другие вещи. Я вхожу в класс и иду на свое место, но Брекина еще как бы нет, как и Холдера. Я сажусь и смотрю на дверь, не полностью понимая, почему так нервничаю. Созидать его тут совершенно не то, что у себя дома. Ведь школа – это публичное Тринадцатью годами раньше 8 глава место.

Раскрывается дверь, и заходит Холдер, следом за ним – Брекин. Оба устремляются на галерку. Холдер улыбается мне, идя по одному проходу. Брекин с ухмылкой шагает по другому с 2-мя стаканчиками кофе. Холдер доходит до места рядом со мной и собирается положить собственный ранец. Сразу ко мне подходит Брекин Тринадцатью годами раньше 8 глава с намерением поставить стаканчики. Они глядят друг на друга, позже на меня.

Неудобно.

Я делаю единственное, что помогает мне в таких ситуациях, – пускаю в ход сарказм.

– Похоже, у нас появилось затруднение, мальчишки. – Улыбнувшись обоим, я смотрю на кофе в руках у Брекина. – Вижу, мормон приготовил царице подношение в виде Тринадцатью годами раньше 8 глава кофе. Очень впечатляюще. – Посмотрев на Холдера, я поднимаю бровь. – А где же твои дары, безвыходный отрок, чтоб я избрала, кто будет аккомпанировать меня к потрясающему трону?

Брекин глядит на меня так, как будто я тронулась разумом. Холдер со хохотом поднимает собственный ранец с парты:

– Похоже, чтоб поубавить гонору некоторой особе, придется отправить Тринадцатью годами раньше 8 глава ей эсэмэску. – Он ставит ранец на свободное место перед Брекином.

Брекин как и раньше стоит с несказанно смущенным видом, держа оба стаканчика. Я протягиваю руку и хватаю один:

– Мои поздравления, сэр. Сейчас царица избрала вас. Садитесь. Ну и выходные выдались!

Брекин медлительно усаживается и ставит на парту собственный кофе Тринадцатью годами раньше 8 глава, позже снимает с плеча ранец, всегда подозрительно смотря на меня. Холдер посиживает боком и тоже пялится. Я показываю на него:

– Брекин, это Холдер. Холдер не мой бойфренд, но если я застукаю его с другой за попыткой побить рекорд по наилучшему первому поцелую, то он сходу станет Тринадцатью годами раньше 8 глава бездыханным не-бойфрендом.

Холдер удивленно изгибает бровь и чуток улыбается:

– Ах так!

Его ямочки на щеках дразнят меня, и мне приходится вынудить себя глядеть ему в глаза, по другому я отмочу чего-нибудть неподобающее.

Я указываю на Брекина:

– Холдер, это Брекин. Брекин – мой новый и самый самый близкий друг на всем Тринадцатью годами раньше 8 глава белоснежном свете.

Брекин глядит на Холдера, а тот улыбается ему и подает руку. Брекин неуверенно пожимает ее и, прищурив глаза, поворачивается ко мне:

– Твой не-бойфренд в курсе, что я мормон?

– Оказывается, у Холдера нет никаких заморочек с мормонами. У него трудности с придурками, – киваю я.

Брекин Тринадцатью годами раньше 8 глава со хохотом поворачивается к Холдеру:

– Ну, в таком случае добро пожаловать в наш альянс.

Не сводя взора со стаканчика на парте Брекина, Холдер немного улыбается ему:

– Я задумывался, мормонам запрещен кофеин.

– В один прекрасный момент днем, проснувшись в печали, я решил нарушить это правило, – пожимает плечами Брекин.

Холдер смеется Тринадцатью годами раньше 8 глава, Брекин улыбается, и все в этом мире славно. Либо, по последней мере, в мире первого урока. Я откидываюсь на стуле и сияю. Никаких затруднений. Городская школа начинает мне нравиться.

* * *

После урока Холдер идет за мной к шкафчику. Мы не разговариваем. Я меняю учебники, а он сдирает свежайшие скверные записочки. Сейчас Тринадцатью годами раньше 8 глава их только две, и мне становится обидно. Как просто они сдаются, а ведь только 2-ая неделя занятий!

Он комкает записки и кидает их на пол, а я запираю дверцу и поворачиваюсь к нему. Мы стоим друг против друга, прислонившись к шкафчикам.

– Ты остригся, – говорю я, в первый раз Тринадцатью годами раньше 8 глава заметив его стрижку.

Пробежав рукою по волосам, он ухмыляется:

– Угу. Одна знакомая цыпочка все уши мне прожужжала. Совершенно достала.

– Мне нравится.

– Это отлично, – улыбается он.

Я кривлю губки и раскачиваюсь на каблуках. Он продолжает улыбаться, и вид у него неотразимый. Если б я не стояла на данный момент в многолюдном коридоре Тринадцатью годами раньше 8 глава, то схватила бы его за футболку и притянула к для себя, чтоб показать, каким считаю клевым. Но я отгоняю эти видения и улыбаюсь ему в ответ:

– Наверняка, пора на урок.

– Ага, – медлительно кивает он. И не уходит.

Мы стоим еще с полминуты, позже я со хохотом отталкиваюсь ногой от шкафчика Тринадцатью годами раньше 8 глава и поворачиваюсь, чтоб уйти. Он так проворно хватает меня за руку и притягивает к для себя, что у меня перехватывает дыхание. Не успеваю я опамятоваться, как уже прижата спиной к шкафчику, а он стоит передо мной, преграждая руками путь. Одарив меня дьявольской усмешкой, он поворачивает к для Тринадцатью годами раньше 8 глава себя мое лицо. Позже дотрагивается до щеки и осторожно проводит огромным пальцем по моим губам. Мне приходится напомнить для себя, что мы в публичном месте и нельзя поддаваться порыву. Чтоб не свалиться, вжимаюсь в шкафчики, так как у меня подкашиваются колени.

– Жалко, не поцеловал тебя в субботу, – гласит он, опуская взор Тринадцатью годами раньше 8 глава на мои губки, продолжая разглаживать их пальцем. – Всегда думаю, какие они на вкус.

Холдер придавливает палец по центру и, не убирая его, стремительно прикасается губками к моим. В последующий миг губ уже нет, пальца тоже. Все происходит очень стремительно, и только когда коридор перестает кружить перед очами и Тринадцатью годами раньше 8 глава я в состоянии стоять ровно, до меня доходит, что Холдер ушел.

Не знаю, как длительно я продержусь. Я вспоминаю о собственных напыщенных нервозных тирадах в субботу вечерком, когда желала, чтоб он поскорей покончил с этим и поцеловал меня на кухне. Я совсем не представляла, что меня ожидает Тринадцатью годами раньше 8 глава.

* * *

– Как?

Всего одно слово, но я, чуть поставив собственный поднос напротив Брекина, точно знаю, о чем речь идет. Расхохотавшись, я решаю до прихода Холдера огорошить Брекина всеми подробностями. Если Холдер сядет с нами. Мы не только лишь не обсудили статус наших отношений, да и не условились, как рассядемся за обедом Тринадцатью годами раньше 8 глава.

– Он появился у меня в доме в пятницу, и после нескольких недоразумений мы заключили, что просто некорректно сообразили друг дружку. Позже пекли печенье, я читала ему какую-то ересь, и он ушел. Возвратился в субботу вечерком и приготовил мне ужин. Позже мы пошли ко мне и… – Я умолкаю, когда Тринадцатью годами раньше 8 глава рядом со мной садится Холдер.

– Продолжай, – гласит Холдер. – Охото узнать, что мы делали позже.

Закатив глаза, я поворачиваюсь к Брекину:

– Позже мы выиграли приз за наилучший 1-ый поцелуй в истории первых поцелуев, но даже не лобзались.

Брекин осторожно кивает, как и раньше смотря на меня очами, полными недоверия Тринадцатью годами раньше 8 глава. Либо любопытства.

– Это впечатляет.

– Выходные выдались неописуемо скучноватыми, – сетует ему Холдер.

Я смеюсь, но Брекин снова глядит на меня как на помешанную.

– Холдер любит скуку, – уверяю его я. – Он желает сказать, что было здорово.

Брекин шарит по нам взором, качает головой и тянется за прибором.

– Не достаточно что может Тринадцатью годами раньше 8 глава меня смутить, – говорит он, указывая на нас вилкой. – Но вы исключение.

Я киваю в полном согласии.

Мы продолжаем обедать, чинно беседуя. Холдер с Брекином заговаривают о книжке, которую одолжил мне Брекин. Тот факт, что Холдер дискуссирует роман, курьезен сам по для себя, но то, что он спорит о сюжете с Тринадцатью годами раньше 8 глава Брекином, восхитительно до умопомрачения. Он то и дело прихватывает меня за ногу, гладит по спине либо целует в голову. Делает он это вроде бы обычно, невзначай, но для меня ни одно движение не остается незамеченным.

Я пробую проанализировать конфигурации, происшедшие с прошлой недели, и не могу не признать Тринадцатью годами раньше 8 глава, что все идет очень славно. Что бы мы ни делали, все это кажется очень неплохим, очень правильным и идеальным. Я начинаю размышлять о прочитанных книжках. Когда все обстоит очень отлично и верно, это только поэтому, что некий стршный поворот событий не успел отфильтровать доброе, и я вдруг…

– Скай, – произносит Тринадцатью годами раньше 8 глава Холдер, щелкнув пальцами у меня перед лицом. Я гляжу на него, а он пристально глядит на меня. – Ты где?

Я с ухмылкой качаю головой, не понимая, откуда взялся этот микроприступ паники. Он дотрагивается до моей щеки:

– Перестань отключаться. Меня это малость стращает.

– Извини. Меня просто отвлечь. – Отняв его руку Тринадцатью годами раньше 8 глава от моего лица, я успокаивающе сжимаю его пальцы. – Со мной все отлично, правда.

Его взор падает на мою кисть. Он переворачивает ее и приподнимает рукав, позже крутит мое запястье из стороны в сторону.

– Откуда у тебя это? – спрашивает он.

Я опускаю взор, чтоб осознать, о чем он гласит, и Тринадцатью годами раньше 8 глава вижу браслет, который надела днем. Холдер вновь глядит на меня, и я пожимаю плечами. Я совсем не в настроении что-либо разъяснять. Это так трудно, он будет выпытывать, а обед подходит к концу.

– Где ты это взяла? – вновь спрашивает он, сейчас более требовательно.

Он посильнее сжимает запястье и внимательно глядит Тринадцатью годами раньше 8 глава на меня. Я отнимаю руку. Не понимаю, куда это может завести?

– Ты думаешь, мне его подарил юноша? – спрашиваю я, озадаченная его реакцией.

Я не считаю его ревнивым, но это и не похоже на ревность. Это смахивает на помешательство.

Он не отвечает и продолжает сурово глядеть, как будто я Тринадцатью годами раньше 8 глава отказываюсь признать какую-то безмерную вину. Не знаю, чего он ожидает, но я быстрее влеплю ему пощечину, чем стану что-либо разъяснять.

Брекин смущенно ерзает на стуле и, откашлявшись, произносит:

– Холдер. Полегче.

Выражение лица Холдера не изменяется. Даже напротив, оно становится жестче. Незначительно подавшись вперед, он сипит:

– Скай, кто подарил Тринадцатью годами раньше 8 глава для тебя этот чертов браслет?

Его слова нестерпимым грузом прижимают грудь, и в голове вновь начинают вспыхивать те же предупреждающие знаки, что и при нашей первой встрече, лишь на сей раз они пылают большенными неоновыми знаками. Я знаю, рот у меня обширно разинут, а глаза выпучены. Утешает только, что Тринадцатью годами раньше 8 глава надежда – неосязаемая штука, а по другому окружающие узрели бы, как моя рассыпается в останки.

Он закрывает глаза и ставит локти на стол. Позже сжимает лоб ладонями и делает глубокий-глубокий вдох. Не знаю, успокаивает ли это его либо отвлекает от желания завопить. Он проводит рукою по волосам и сжимает Тринадцатью годами раньше 8 глава для себя затылок.

– Черт! – восклицает он.

Так резко, что я вздрагиваю. Он подымается и, оставив поднос на столе, вдруг направляется к выходу. Я смотрю за ним, пока он, никогда не оглянувшись, идет через кафетерий. Обеими руками он толкает дверные створки и исчезает. Я не успеваю даже моргнуть, а Тринадцатью годами раньше 8 глава те уже перестают раскачиваться.

Я поворачиваюсь к Брекину и только сейчас, смотря на него, осознаю, какое у меня потрясенное выражение лица. Моргаю и покачиваю головой, на уровне мыслей прокручивая действия последних 2-ух минут. Брекин тянется через стол и без слов берет меня за руку. Здесь уж ничего не скажешь. Тогда, когда Тринадцатью годами раньше 8 глава Холдер скрылся за дверцей, мы оба лишились дара речи.

Звенит звонок, и в кафетерии подымается лихорадочная суета, но я не способен пошевелиться. Все снуют вокруг, освобождая подносы и убирая со столов. В конце концов Брекин отпускает мою руку и хватает наши, позже ворачивается за подносом Холдера и уносит Тринадцатью годами раньше 8 глава. Берет мой ранец и, опять взяв меня за руку, поднимает с места. Он перебрасывает его через плечо и выводит меня из кафетерия, но не провожает ни к шкафчику, ни в класс. Брекин тащит меня к входной двери. Мы проходим через стоянку, и он заталкивает меня в незнакомый автомобиль Тринадцатью годами раньше 8 глава. Проскользнув на сидение, заводит машину и поворачивается ко мне:

– Не собираюсь гласить, что я думаю о происшедшем. Но знаю, это противно. Понятия не имею, почему ты не ревешь, но знаю, что задеты твои чувства, в особенности гордость. Так что на хрен школу. Едем лопать мороженое.

Он включает заднюю передачу и выезжает со Тринадцатью годами раньше 8 глава стоянки.

Не знаю, как у него это выходит, так как я как раз готова была разреветься, но после этих слов улыбаюсь:

– Я люблю мороженое.

* * *

Мороженое посодействовало, но не так очень, так как Брекин высадил меня у моей машины, и вот я сижу на водительском месте, не Тринадцатью годами раньше 8 глава способен пошевелиться. Мне обидно, я испугана, злюсь и испытываю все положенные чувства, но не плачу.

И не буду.

Приехав домой, я делаю единственную вещь, которая может мне посодействовать. Отправляюсь на пробежку. Только возвратившись и стоя под душем, я понимаю, что бег, как и мороженое, посодействовал не достаточно.

Я делаю то Тринадцатью годами раньше 8 глава же, что каждый вечер. Помогаю Карен с ужином, сажусь за стол с ней и Джеком, выполняю домашнее задание, читаю книжку. Я стараюсь вести себя индифферентно, так как по сути желаю запамятовать обо всем, но чуть забираюсь в кровать и выключаю свет, как меня начинают одолевать всякие мысли. Лишь Тринадцатью годами раньше 8 глава на сей раз они не разбегаются далековато, так как меня застопорило на одной-единственной вещи. Почему, черт возьми, он не извинился?

Когда мы с Брекином возвратились из кафе, я незначительно возлагала надежды, что Холдер будет ожидать у моей машины, но его там не было. Подъезжая к дому, я ждала Тринадцатью годами раньше 8 глава узреть его там – готового пасть ниц, просить прощения и хоть частично объясниться. Но он не пришел. Я прятала телефон в кармашке (так как Карен до сего времени не знает о его существовании) и при каждом комфортном случае инспектировала, но единственная эсэмэска пришла от Сикс, и я до сего времени не прочла Тринадцатью годами раньше 8 глава ее.

И вот я лежу в кровати, обнимая подушку и ругая себя за нежелание забросать его дом тухлыми яичками, проколоть шины и влепить пощечину. Знаю, лучше бы мне злиться и беситься, чем испытывать разочарование при мысли о том, что Холдер, который был со мной в выходные… совсем не Холдер Тринадцатью годами раньше 8 глава.

Вторник, 4 сентября 2012 года

6 часов 15 минут

Я открываю глаза, но вылезаю из постели, только когда сосчитана 70 шестая звезда на потолке. Отбросив одеяло, переодеваюсь для бега. Позже выбираюсь из окна и останавливаюсь в нерешительности.

Он стоит на тротуаре, повернувшись ко мне спиной. Руки его сомкнуты на затылке, и я вижу, как Тринадцатью годами раньше 8 глава спинные мускулы сокращаются от затрудненного дыхания. Он посреди пути, и я не знаю, ожидает ли он меня либо просто делает передышку, потому стою у окна и дожидаюсь, когда он побежит.

Но он не бежит.

Через несколько минут я в конце концов набираюсь смелости выйти на поляну. Услышав мои шаги Тринадцатью годами раньше 8 глава, он оборачивается. Когда мы встречаемся взорами, я останавливаюсь и внимательно смотрю на него. Не сурово, не хмуро и всяко без ухмылки. Просто смотрю.

У него в очах появилось новое выражение, которое можно именовать сожалением. Но он ничего не гласит, другими словами не извиняется, а это означает, что на данный Тринадцатью годами раньше 8 глава момент у меня нет времени разбираться с ним. Мне просто нужно бежать.

Я прохожу мимо и устремляюсь по тротуару. Пробежав пару шажков, я слышу, что он следует за мной, но смотрю только вперед. Он не пробует бежать рядом, а я стараюсь не замедлять хода, так как желаю, чтоб он оставался сзади. В Тринадцатью годами раньше 8 глава некий момент припускаю быстрей и быстрей, практически как на недлинной дистанции, но он поспевает за мной и отстает всего на пару шажков. Когда мы добегаем до отметки, где я обычно поворачиваю вспять, я заставляю себя не глядеть на него. Повернувшись, пробегаю мимо и направляюсь к дому. 2-ая половина Тринадцатью годами раньше 8 глава пробежки ничем не отличается от первой.

Мы уже в 2-ух кварталах от дома, и я сержусь на Холдера за то, что пришел, а еще более за то, что не извинился. Я мчусь еще быстрей, пожалуй, стремительнее, чем когда-либо, а он продолжает по пятам следовать за мной. Это бесит меня Тринадцатью годами раньше 8 глава еще более. Когда мы сворачиваем на мою улицу, я увеличиваю скорость и бегу к дому с очень вероятной, да и этого недостаточно, так как он у меня на хвосте. Колени у меня подгибаются, и я так вымоталась, что с трудом перевожу дух, а до моего окна остается всего 20 футов Тринадцатью годами раньше 8 глава.

Я успеваю пробежать 10.

Чуть мои кроссовки касаются травки, как я валюсь на четыре точки, пытаясь отдышаться. Никогда до этого, даже после четырехмильных пробежек, я не ощущала себя таковой измотанной. Я перекатываюсь на спину по травке, еще влажной от росы, и это очень приятно. Глаза у меня закрыты, и Тринадцатью годами раньше 8 глава я дышу так шумно, что не сходу различаю дыхание Холдера. Оказывается, он на травке рядом со мной. Мы оба лежим, вытянувшись, тяжело дыша, и это припоминает мне о недавнешнем вечере, когда мы, лежа на моей кровати, приходили в себя после того, что он сделал со мной. Думаю Тринадцатью годами раньше 8 глава, он тоже вспомнил об этом, так как чувствую, как он цепляется мизинцем за мой. Лишь на этот раз я не улыбаюсь, а вздрагиваю.

Я отнимаю руку и перекатываюсь на бок, позже встаю. Прохожу 10 футов до моего дома, залезаю в комнату и закрываю за собой окно.

Пятница, 28 сентября 2012 года

12 часов 5 минут

Прошло практически четыре недели Тринадцатью годами раньше 8 глава. Он больше не пришел бегать со мной и не удосужился извиниться. В классе и кафетерии он не садится рядом. Не шлет мне язвительных эсэмэсок и не возникает в выходные в другой ипостаси. Единственное, что он делает (по последней мере, я считаю, что это он), – сдирает с Тринадцатью годами раньше 8 глава моего шкафчика противные записки. Они всегда валяются, смятые, на полу у меня под ногами.

Я продолжаю существовать, и он продолжает существовать, но совместно мы не существуем. Все же независимо от того, с кем я сосуществую, деньки проходят один за одним. И каждый новый, который вклинивается меж реальным и тем уик-эндом Тринадцатью годами раньше 8 глава, подбрасывает мне больше вопросов, задать которые не позволяет упрямство.

Мне охото знать, отчего он завелся. Желаю узнать, с чего он так разбушевался, почему не сдержался. И почему не извинился. Ведь я могла бы дать ему очередной шанс. Он вел себя дико и удивительно, но если положить на другую чашу весов Тринадцатью годами раньше 8 глава все его плюсы, то она, естественно, перевесит.

Брекин больше не пробует проанализировать происшедшее, и я тоже делаю вид, что меня это не тревожит. Но по сути тревожит, и больше всего достает то, что оно начинает казаться мистическим, как будто происходило во сне. Мне охото спросить себя Тринадцатью годами раньше 8 глава, а был ли вообщем этот уик-энд, либо же это мое еще одно неверное воспоминание.

В течение целого месяца меня донельзя занимала одна вещь (каким бы ничтожным это ни казалось): то, что мы так и не поцеловались по-настоящему. Мне безрассудно хотелось поцеловать его, и сейчас, думая, что это может не произойти Тринадцатью годами раньше 8 глава, я ощущаю в груди ужасную пустоту. Легкость, с которой мы общались, то, как он прикасался ко мне, поцелуи, которыми он осыпал мое лицо и волосы, – все это были составные части чего-то очень принципиального и огромного. И пусть мы не лобзались, это огромное заслуживает от него хоть какого Тринадцатью годами раньше 8 глава-то признания. Он считает возникшие меж нами дела пустяком, и это меня оскорбляет. Так как я знаю: он прочуял это. Знаю точно. И если он испытывал то же, что я, то и доныне пребывал во власти этих эмоций.

Нет, сердечко у меня не разбито, и я до Тринадцатью годами раньше 8 глава сего времени не уронила ни одной слезинки. Ну и как ему разбиться, если мне еще только предстоит дать Холдеру эту свою часть? Но я не такая уж гордая и могу признаться, что мне мало обидно. Знаю, нужно набраться терпения, так как мне он по-настоящему нравится. Так что все у меня Тринадцатью годами раньше 8 глава отлично. Мало обидно, и я совершенно запуталась, но это не неудача.

* * *

– Что это? – спрашиваю я Брекина, смотря на стол.

Он только-только поставил передо мной коробку. Очень мило обернутую.

– Всего только маленькое напоминание.

Я вопросительно смотрю на него:

– О чем?

Он со хохотом придвигает ее поближе ко мне:

– О Тринадцатью годами раньше 8 глава том, что завтра у тебя денек рождения. А сейчас открой.

Я со вздохом закатываю глаза и отпихиваю коробку:

– Я возлагала надежды, ты забудешь.

Он хватает подарок и опять придвигает его ко мне:

– Скай, да взгляни же, черт побери! Я знаю, ты не любишь получать подарки, а я люблю даровать Тринадцатью годами раньше 8 глава, потому перестань кукситься и открой, а позже обними меня и поблагодари.

Пожав плечами, я отодвигаю в сторону пустой поднос и беру коробку.

– Ты отлично упаковываешь подарки, – говорю я. Развязав бантик, я разрываю бумагу. Смотрю на картину на коробке и удивленно поднимаю бровь. – Ты даришь мне телек?

Брекин Тринадцатью годами раньше 8 глава со хохотом качает головой и берет коробку:

– Это не телек, тупица. Это электрическая книжка.

– О-о, – протягиваю я.

Понятия не имею, что такое электрическая книжка, но точно знаю: мне не разрешат ею воспользоваться. Я могу принять ее, как приняла сотовый от Сикс, но эта штука очень велика, и в кармашке ее Тринадцатью годами раньше 8 глава не спрячешь.

– Ты шутишь, правда? – Он наклоняется ко мне. – Не знаешь, что такое электрическая книжка?

Я пожимаю плечами:

– Мне она припоминает крохотный телек.

Он смеется еще громче и открывает коробку, вынимая эту диковинку. Позже включает и подает мне:

– Это электрическое устройство, куда можно забить столько книжек, что в жизни не Тринадцатью годами раньше 8 глава прочесть.

Брекин надавливает кнопку, зажигается экран, после этого он пробегает пальцами по монитору, на котором возникают 10-ки крохотных обложек. Я прикасаюсь к одной, и обложка высвечивается полностью. Брекин проводит пальцем, переворачивается виртуальная страничка, и я вижу первую главу.

Я немедля принимаюсь водить по экрану, смотря, как Тринадцатью годами раньше 8 глава странички листаются одна за другой. Это самая потрясающая вещь из всех, что я лицезрела. Я нажимаю другие кнопки, кликаю новые книжки и прокручиваю главы. Если честно, никогда не встречалась с более потрясающим и удобным изобретением.

– Ух ты! – шепчу я.

Я не свожу глаз с электрической книжки. Надеюсь, Брекин не сыграл со Тринадцатью годами раньше 8 глава мной какую-нибудь злую шуточку, по другому сходу сбегу, если он попробует вырвать эту штуку у меня из рук.

– Нравится? – с гордостью спрашивает он. – Я загрузил в нее около двухсотен бесплатных книжек, так что пока для тебя хватит.

Я поднимаю на него глаза. Он улыбается во весь Тринадцатью годами раньше 8 глава рот. Я кладу книжку на стол, перегибаюсь и висну у него на шейке. Это наилучший подарок из числа тех, что я получала. Я улыбаюсь и от всего сердца обнимаю Брекина, совсем позабыв о нелюбви к подаркам. Брекин обымает меня в ответ и целует в щеку. Когда я отпускаю его Тринадцатью годами раньше 8 глава и открываю глаза, то непроизвольно бросаю взор в сторону, куда уже четыре недели стараюсь не глядеть.

Холдер посиживает, развернувшись и смотря на нас. Он улыбается сердечной ухмылкой, в какой нет ничего сумасшедшего, грешного либо внушающего ужас. Стоит мне узреть ее, как меня затопляет печаль, и я отвожу глаза.

Сажусь на место Тринадцатью годами раньше 8 глава и беру электрическую книжку:

– Знаешь, Брекин, а ты классный чувак.

Он с ухмылкой подмигивает мне:

– Это во мне гласит мормон. Мы классные ребята.

Пятница, 28 сентября 2012 года

23 часа 50 минут

Это последний денек, когда мне еще семнадцать. Карен опять работает за городом на блошином рынке. Она пробовала отменить поездку, так как не желала отсутствовать Тринадцатью годами раньше 8 глава в мой денек рождения, но я не позволила. Мы отпраздновали вчера вечерком. Подарки были отличные, но ничего схожего на электрическую книжку. И вот я с нетерпением предвкушаю, как проведу выходные в одиночестве.

Я выпекла куда меньше пирожных, чем в прошедший раз. Не поэтому, что не съела бы, а поэтому Тринадцатью годами раньше 8 глава, что уверилась вот в чем: моя приверженность к чтению достигнула совсем нового уровня. Уже практически полночь, глаза слипаются. Я непременно должна прочитать вторую книжку. Задремываю, позже резко просыпаюсь и пробую прочитать последующий абзац. У Брекина по-настоящему неплохой вкус, и я мало смущена тем, что у него Тринадцатью годами раньше 8 глава ушел целый месяц на уговоры прочесть эту последнюю. Я не большая любительница хеппи-эндов, но, если с героями случится по другому, я залезу в эту электрическую штучку и навечно запру их в том чертовом гараже.

Мои веки медлительно запираются, хотя я пробую держать глаза открытыми, но слова на дисплее начинают Тринадцатью годами раньше 8 глава расплываться, и я перестаю что-либо осознавать. В конце концов выключаю устройство и свет, думая о том, что последний денек семнадцатилетия мог быть еще лучше.

* * *

Я резко открываю глаза, но не шевелюсь. Как и раньше мрачно, и я на том же месте. Наверняка, приснилось. Затаив дыхание, я прислушиваюсь Тринадцатью годами раньше 8 глава к звуку, который разбудил меня, – стуку поднимаемого окна.

Я слышу, как шуршат о карниз шторы и кто-то забирается вовнутрь. Я понимаю, что нужно орать, либо бежать к двери, либо находить какое-нибудь орудие. Заместо этого я остаюсь лежать, так как гость, кто бы он ни был, не таится, и Тринадцатью годами раньше 8 глава я догадываюсь, что это Холдер. Но все-же, когда вдруг поскрипывает кровать и он опускается на нее, сердечко у меня начинает неистово колотиться, а любая мускула напрягается. Вторженец придвигается, и у меня не остается колебаний, что это он, так как никто другой не вызывает в моем теле Тринадцатью годами раньше 8 глава схожей ответной реакции. Почувствовав, что одеяло приподняли, я зажмуриваюсь и подношу ладошки к лицу. Он притягивает меня к для себя и сплетает свои пальцы с моими, позже утыкается мне в шейку. Я полностью сознаю то, что на мне ничего нет, не считая майки и трусиков, но уверена, что он пришел Тринадцатью годами раньше 8 глава не за этим. Я как и раньше не понимаю, для чего он тут, так как он даже не говорит, хотя знает, что я пробудилась. А знает он об этом, так как стоило ему меня обнять, как я начала задыхаться. Он изо всех сил сжимает меня в объятиях и Тринадцатью годами раньше 8 глава без утомились целует в волосы.

Я злюсь на него за приход, но еще более гневаюсь на себя за то, что желала этого. Невзирая на то что охото наорать на него и приказать уйти, я ловлю себя на желании, чтоб он обнял меня еще крепче. Так, чтоб не разомкнуть объятий, так как Тринадцатью годами раньше 8 глава тут ему отлично, по другому, глядишь, снова отпустит меня.

Мне не нравится, что в нем настолько не мало загадок. Не знаю даже, захочу ли я когда-нибудь осознать. Некие черты его нрава я люблю, другие терпеть не могу, какие-то ужасают меня, какие-то изумляют. Но есть одна, которая Тринадцатью годами раньше 8 глава разочаровывает… и принять ее сложнее всего.

Мы около получаса лежим в полной тиши. Он и не задумывается отпускать меня, но не пробует ничего разъяснить. И что здесь нового? Если я не начну спрашивать 1-ая, то ничего от него не добьюсь. А конкретно на данный момент у меня нет желания Тринадцатью годами раньше 8 глава о чем-либо спрашивать.

Прижимаясь губками к моим волосам и зарываясь в их лицом, он, как будто баюкая, заботливо придавливает меня к груди. В нем ощущается такая страсть и такое отчаяние, что это разрывает мне сердечко. Моя грудь бурно подымается и опускается, щеки пылают, и только плотно Тринадцатью годами раньше 8 глава сжатые веки не дают пролиться слезам.

Я больше не способен выдержать это молчание, и если на данный момент не облегчу душу, то закричу. Я понимаю, что глас выдаст мое смятение, и я, сдерживая слезы, навряд ли смогу гласить, но все таки собираюсь с духом и произношу самое добросовестное, что могу сказать Тринадцатью годами раньше 8 глава:

– Я страшно злюсь на тебя.

Холдер, если это вообщем может быть, сжимает меня еще сильней, позже приближает губки к моему уху и целует.

– Знаю, Скай, – шепчет он. Просунув руку под майку, он придавливает ладонь к моему животику. – Знаю.

Поразительно, как действует на душу звучание давно ожидаемого голоса Тринадцатью годами раньше 8 глава. Он произнес всего два слова, и за то время, пока выговаривал их, мое израненное сердечко успокоилось и забилось ровнее.

Прикасаясь пальцами к руке, лежащей на моем животике, я сжимаю ее, не отдавая для себя отчета в том, что делаю. Любая моя частица желает прикоснуться к нему, удержать и убедиться, что он Тринадцатью годами раньше 8 глава вправду тут и это не очередной броский сон.

Он лаского дотрагивается губками до моего плеча. Когда я ощущаю на коже его язык, меня одномоментно обдает горячей волной, которая от животика подымается к щекам.

– Знаю, – вновь шепчет он, обследуя губками мою ключицу и шейку.


trinadcatij-pirat.html
trinadcatyu-godami-ranshe-3-glava.html
trinadcatyu-godami-ranshe-8-glava.html